Никита Кожемяка

Далеко около самото Киева змей проявился. И уж мучил он народ и брал поборы немалые. С каждого то двора по красной девке. И вот девку то возьмет, да и съест ее. Ну и пришел черед идти к тому змею дочери царской. Схватил змей царевну и потащил к себе в берлогу, а есть не стал. Уж красавица то была царица то, а решил женой себе ее взять. И вот, бывал то змей, полетит на промыслы то свои, а царевну ту бревнами то завалит, чтобы не ушла. А у той царевны Шавчонка была собачка, и вот уж увязалась с нею она из дому. И вот напишет, бывал, царевна то записочку к батюшке то с матушкой, навяжет собачке то на шею, а та побежит куда надо, да ответ еще принесет. И вот раз царь то с царицею пишут царевне: "Узнай, - говорит, - кто сильнее то змея то". Царевна уж стала приветливей к своему змею, стала его потчевать и допытываться, кто сильнее. То долго уж не говорил, боялся, а вот раз и проболтался. Говорит: "Живет в городе то Киеве Кожемяка. Вот тот его сильнее". Услыхал то про то царевна, написала так батюшке с матушкой то. "Сыщите, - говорит, - в городе Киеве Никиту Кожемяку, да пошлите его меня из неволи выручать". Ну уж что делать, царь, получивши весть такую, то уж сыскал Никиту Кожемяку, да сам уж лично пошел просить его, чтобы освободил он дочь его от лютого змея и выручил царевну. В то пор то Никита кожу гнал, держал в руках двенадцать кож. И как увидал то, что к нему сам царь пришел лично, то от страху задрожал. Руки то затряслись. Разорвал он те двенадцать кож. И уж сколько ни упрашивал царь то с царицею, не пошел тот супротив змея. Вот и придумали собрать пять тысяч детей малолетних, да и заставить их Кожемяку просить. Ну, авось на их слезы сжалится. Вот приходят к Никите то малолетние, сами со слезьми то просить, чтобы он супротив то змея пошел. Прослезился Никита Кожемяка, на слезы их глядя, взял триста пуд пеньки, насмалил смолою, весь таки обмотался, чтобы змей не съел, да и пошел на него. Подходит Никита к берлоге змеиной, а змей то заперся, не выход к нему. "Выходи, - говорит, - в чисто поле, а то берлогу твою размечу", - Кожемяка то ему говорит. И стал то двери то ломать. Змей, видя беду то неминучую, вышел к нему в чисто поле. Долго ли, горько бился то со змеем Никита Кожемяка. Только уж повалил он змея. Змей стал молить Никиту: "Не бей, - говорит, - меня до смерти, Никита. Сильней то нас с тобою в свете нет. Разделим всю землю, весь свет поровну. Ты будешь жить в одной половине, а я в другой". "Ну хорошо, - говорит Кожемяка. - Только, - говорит, - надо межу проложить". Сделал Никита соху в триста пуд, запряг в нее змея, да и стал от Киева межу пропахивать. Никита провел борозду от Киева то до моря Кастрийского. "Ну, - говорит змей, - теперь мы всю землю с тобой разделили". "Землю то разделили, - говорит Никита. - Давай тебе море делить. А вот то ты скажешь, что твою воду берут". Заехал змей на середин-то моря, а Никита Кожемяка то убил его и утопил в море. До сих пор, мои хорошие, борозда та эта видна. Вышиною борозда двух саженей. Кругом ее пашут, а борозды не трогают. А кто не знает, отчего то то этого борозда, называют ее валом. Никита Кожемяка сделал такое святое то дело, ничего не взял за свою работу и пошел опять кожи свои мять.