Крошечка-Хаврошечка

Ну, наверняка вы знаете, что есть на свете-то люди у нас и хорошие, ну, есть и похуже. А вот есть и такие-то, которые-то бога-то совсем не боятся-то и брата-то своего не стыдятся. Вот к таким-то и попала наша Крошечка то Хаврошечка. Осталась-то она сиротой маленькой. Взяли ее люди, выкормили и на свет божий не пустили. Каждый день над работою-то занудили, заморили-то Крошечку. Она и подает, она и прибирает, и на всех за все отвечает. Вот такова эта судьба. А у хозяйки-то ее три дочери большие-то. Вот старшая звалась Одноглазка, средняя - Двуглазка, ну а меньшая-то - Триглазка. Вот они-то только и знали, что в ворот сидеть и семечки-то щелкать и на улицу глядеть. А Крошечка-то Хаврошечка, ничего не ведая, с утра-то до вечера работала и работала. Обшивала она их, и пряла-то них, и ткала. Но слова-то доброго ни от кого-то не слыхала. Неблагодарные девицы-то. Вот то-то и больно было: ткнуть да толкнуть есть кому, а приветить-то, обласкать, да приухотить-то - и нету никого. И вот выйдет, бывало, так Крошечка-то Хаврошечка в поле-то, обнимет свою любую-то корову, ляжет к ней-то на шейку-то и рассказывает, как ей тяжко-то жить да поживать. Коровка, говорит, матушка, бьют, говорит меня, журят, хлеба, говорит, не дают. Плакать-то не велят. Вот к завтраму-то дали пять пудов напрясть-то, наткать-то, побелить и трубы-то покатать. Ууух! А коровка-то слушает и понимает. Говорит она ей: "Красна, говорит, девица-то, ты, говорит, влезь-ка мне-то в одну ушко, а в другой-то вылезь, и все, говорит, будет сработано-то". Вот так чудо-то и сбывалось. Вылезает красна девица-то из ушка-то, и все готово: и наткано тебе, и побелено, и покатано. Отнесет она все это добро-то к мачехе. Та такая поглядит, покряхтит, спрячет-то все это в сундук, а ей еще больше работы задаст. И опять Хаврошечка-то приходит к своей коровушке-то, в одно ушко-то влезет, в другое-то вылезет и готовенькое возьмет, принесет. Эх, вот такие-то дела! Дивится старуха, что ж тут происходит-то такое? Как это она-то может справляться-то с таким? Зовет она свою дочь-то старшую, Одноглазку, и говорит: "Дочь ты, говорит, моя хорошая-то, дочь, говорит, ты моя пригожая, да гляди ты, кто это к сироте-то так помогает. Ну не может она одна руками так все это справиться. И ткет она тебе, и прядет, и в трубы катает". Ну что делать-то? Пошла она с сиротой Одноглазкой-то в лес, пошла с нею в поле. Забыла тут она матушки-то приказанье-то. Распеклась-то на солнышке-то, разлеглась-то на травушке-то, а Хаврошечка-то ей приговаривает: "Спи, говорит, глазок, спи, глазок". Глазок-то и заснул. Пока Одноглазка-то спала, коровушка и наткала, и побелила. Ничего мачеха не может дознаться-то. Что ж делать-то? Послала она тут среднюю свою дочку-то, Двуглазку-то. Эта тоже пошла с Хаврошечкой-то и на солнышке распеклась, на травушке-то разлеглась. И тут материно приказанье-то и забыла. Глазки-то смежила, а Хаврошечка меж тем-то баюкает. Спи, говорит, глазок, спи другой. Коровушка опять наткала, побелила, в трубы-то все это покатала, а Двуглазка-то себе спит и ни о чем не ведает. Рассердилась тут старуха и на третий день послала меньшую свою дочку-то, Триглазку-то. А сироте еще больше работы дома дала. И Триглазка-то, как ее старшие сестры-то, попрыгала, попрыгала и на травушку-то пала.Да! И Хаврошечка поет: "Спи, говорит, глазок, спи другой". А об третьем-то глазке-то она и забыла. Два-то глаза заснули, а третий глядит и все это видит, что происходит-то. Ух! Все, как красна девица-то в одно ушко-то влезла, а в другое-то вылезла и готовые-то холсты подобрала. Все это, что она видела, три глазка-то матери рассказала. Старуха обрадовалась. На другой же день пришла к мужу и говорит: "Режь, говорит, режь корову!" Старик так, старик сяк, говорит: "Что ты, жена, в уме, что ли? Корова-то молода, хорошая". "Режь, говорит, ты только". Наточил он ножик. Хаврошечка-то побежала к коровушке и говорит: "Коровушка, матушка ты моя! Резать, говорит, хотят, говорит, тебя. А ты, говорит, красна девица, не ешь ты моего мяска-то. Вот косточки ты мои собери, в платочек ты их завяжи и в саду рассади, и никогда меня не забывай. Каждое утро водою поливай". Хаврошечка-то все это сделала, что коровушка-то завещала. Голодом-то голодала, это мясо в рот-то не брала ее. Косточки каждый день в саду поливала. И выросла из них яблонька. Ох, мои дорогие, какая яблонька-то, боже ты мой! Яблочки-то на ней висят наливные, листы-то шумят золотые, веточки-то гнут серебряные. И кто мимо-то ни едет, все останавливается. Кто мимо-то проходит, тот заглядывается. И случилось-то раз: девушки гуляли по саду. На ту-то пору ехал по полю барин, богатый барин, кудреватый, молоденький. И увидел-то он яблочки. Затрогал девушек, девиц красны девицы, говорит он: "Которая-то из вас мне яблочко-то принесет, та-то за меня замуж-то пойдет". И бросились тут сестры одна перед другой к яблоньке-то. А яблоки-то висели низко и под руками были, а то-то вдруг поднялись-то высоко, то высоко, далеко-то над головами стали. Сестры-то пытаются их сбить, а листья им прямушки в глаза-то засыпают. Ох! Хотели-то сестры их сорвать, сучья косы расплетают. И вот как они ни бились, вот как они ни метались, все свои ручки-то изудрали, а достать-то не могли. Пошла Хаврошечка, и веточки тут прямо к ней-то преклонились, и яблочки-то опустились. Ну что ж, барин-то смотрел на эту красавицу-то и женился на ней. И стали они в добре поживать, лиха не знавать.