Чудесный ящик

У одного старика и старухи был один уж сын на возрасте. Чему учить сына отец уж и не знает, и не ведает. И пришла ему такая мысль отдать сына мастеру в работники, ну, чтобы умел всякие вещи такие диковинные всякие делать. Вот он отправился в город за этим-то делом и сделал условие с мастером, чтобы сын-то учился у него три года, а домой чтобы мог отправляться в три года только один раз. Мастер согласился. И вот отец сына туда и отправил. Вот парень живет год, живет другой. И вот совсем уж скоро, а парень-то был такой смышленый, научился делать всякие вещи дорогие и даже в этом-то самом мастерстве превзошел и самого хозяина. Один раз даже сделал часы в пятьсот рублей и отцу их отправил. Думает, ну хоть продаст отец-то и да поправит свою бедность. А где ж отцу продавать? Сын-то был один у него, насмотреться не можно - часы, сын их делал. Вот время подходит, надо ему увидеться с родителями. А хозяин был такой знаткой, говорит: "Вот ступай. Срок тебе три часа и три минуты. Если в срок не воротишься, смерть тебе". Он и думает: "Даже когда же я доеду столько верст до отца?" А мастер на это и говорит: "Вон, видишь, карета стоит? Возьми ее. Как только сядешь, тут же защурься". Ну, наш парень так и сделал. Только было защурился, глядь, уж дома у отца своего. Вылез, в избу вошел, а никого и нет. А отец с матушкой-то увидали его, что к дому карета подъехала, уж испугались, да и спрятались в галбец. Насилу он их вызвал. А как узнали, что сынок, начали здороваться, мать плакать от радости-то. Долго уж не виделись. Сын им гостинцев разных принес. Докуда здоровались да говорили, время-то мешкалось, уж три часа и прошло, три минутки всего осталось. Ох, одна минутка всего уж друга, а нечистый шепчет парню: "Ступай хоть скорее, хозяин уж ждет тебя". А парень был заботливый, простился с отцом, с матушкой и поехал. Долго ли, коротко ли, очутился у дому. А вошел себе в избу, а хозяин тут на него. "Просрочил, - говорит, - нечистая сила уж меня мучит". Ну, парень отваживаться, отважиться с хозяином отвадился, пал ему в ноги, говорит: "Прости, просрочил, да вперед не буду такого уж". Побаранил его хозяин, побаранил, ну только и подлинно простил. И вот уж какое-то время проходит. Парень наш живет, лучше стал делать всякие вещи. Хозяин себе и думает: если парень отойдет, отнимет у него всю работу, ведь лучше мастера он уж стал. И говорит ему: "Работник, ступай в подземное царство, принеси мне оттуда ящичек. Стоит он на царском троне, по дивленью спуски длинны, ремень к ремню сшили и к каждому-то шву привязали по колокольчику". Хозяин пришел к оврагу то, начал его спускать и велел, если ящик-то достанет, трясти заранее за ремень. А как колокольчики-то зазвонят, хозяин его слышит. Парень спустился под землю, смотрит дом стоит, входит в него, а там человек с двадцать мужиков тут же все на ноги встали, поклонились ему и в голос все говорят: "Здравствуй, Иванушка Царевич". Ох, парень наш изумился, какая это честь! В другую комнату входит, полна женщин-красавиц.Те также стали, поклонились и говорят: "Здравствуй, Иван-царевич". А между тем эти-то люди все были мастером на спусканный. В третью комнату он пошел. Видит трон, на том троне ящик. Взял он этот самый-то ящик и за собою всех людей повел. Вот уж приходят они к ремню, потрясли, потрясли, привязали человека. Тут хозяин тянет, а сам он с ящиком-то хотел привязаться на самом последнем. Половину хозяин-то людей вытаскал. Вдруг к нему работник прибегает и говорит: "Пойдем, батя, скорее домой-то, несчастье какое-то сделалось". Хозяин быстрее пошел, велел всех таскать из-под земли, а крестьянского сына таскать не велел. Ну, людей всех перетаскали по этому ремню-то, а парня там и оставили. Ох, вот какие бывают люди! Ходил он, ходил-то по подземному царству, что-то ящик и тряхнул. Вдруг выскакивают двенадцать молодцев и говорят: "Что, Иван-царевич, прикажете?" Да, ребятушки, вытащите вы меня наверх-то, а? Молодцы тотчас его подхватили и наверх вынесли. Ну уж он не дурак, не пошел к своему хозяину, а пошел прямо к отцу. А хозяин как от беды-то отошел, хвать, а ящичка-то и нет. Прибежал к оврагу, трясти, трясти за ремень. Нету его работника. Так, думает мастер, видно, ушел куда-то. Надо за ним человека послать. А крестьянский сын домой вернулся, пожил у отца-матушки, выбрал богатое какое-то место, ящик метнул с руки на руку, и вдруг явилось двадцать четыре молодца. Что, Иван-царевич, прикажете? Добры молодцы, ступайте, на этом самом месте царство устройте, чтобы лучше всех царств было. В кою пору, недолго ли, да не коротко ли, царство явилось. Ну, парень наш туда переехал, оженился и стал себе жить на славу. А в этом самом царстве был какой-то дитинка, так нездрашный, а мать его все ходила к Иван-царевичу, милостыню сбирала. А сын ей велит, матушка, говорит, украдь у царя нашего ящичек. Матушка согласилась, и как Иван-царевич дома-то не было, жена его старухе подала милостыню, да и вышла. А старуха, будь она неладна, ящичек схватила, положила в мешок и ступай к сыну. Тот переметнул ящик, выскочили те же молодцы. И велит он им бросить Иван-царевича в глубокую яму, куда валили только пропавшего скота. А жену его и родителей разместил кого в лакеи, кого куда. Вот так случалось. А сам царем стал. Но, мои хорошие, сколько веревочке ни вейся, конец всегда будет. Сидит крестьянский сын-то в яме день, другой, третий. Как вырваться? Видит птицу большую, таскает она скота разного. В одно время свалили палую скотину. Он взял, к ней привязался. Птица налетела, скотину схватила и вынесла вместе с Иваном-царевичем. Только когда-то вынесла, на сосну его посадила. Тут он и болтается, отвязаться не может. И ниоткуда стрелец взялся. Прицелился, стрельнул. Птица спорхнула и полетела. Корову из лап упустила. Корова пала, и Иван-царевич за нею пал. Да так и отвязался. Идет дорогою и думает, как мне воротить свое царство. Хвать карман, ключ от ящика. Метнул, вдруг выскочило два молодца. Что, Иван-царевич, прикажете? Братцы мои хорошие, в каком я несчастье! Знаем мы это. Счастлив еще, что мы двое-то за ключом остались. Братцы мои, нельзя ли мне принести этот ящик, а? Не успел он это выговорить, двое молодцов ящик-то и принесли. Тут он ожил. Старуху нищую и сына ее приказал казнить, а сам по-старому царем стал. Вот так стал жить, поживать, добра наживать и до сих пор живет.