Край, где держится свет

Я стою здесь, пока мир трещит по швам, Держу этот край, потому что нельзя иначе. Каждый вдох отдаётся в висках огнём, Каждый миг — как шаг по битому стеклу. Я не прошу пощады, не прошу забыть, Мне не нужно прощение — мне нужна опора. Пусть реальность рвётся, пусть гаснут огни, Я буду стоять, пока держат ноги. Потому что если я опущу руки хоть на миг, Исчезнут не только звёзды — исчезнут имена. А я помню их все. До последнего. А я смотрю на эту трещину в небе, И мне не страшно, мне больно — но это живая боль. Там, за гранью, может быть, мой отец всё ещё ждёт, Или просто память о нём ещё не остыла. Я не верю, что всё исчезает без следа, Что любовь можно стереть, как пыль с клинка. Я чищу сталь, я храню гербы и руны, Чтобы кто-то потом мог сказать: « Они были здесь». Пусть никто не помнит, пусть все забыли, Но я помню. Этого хватит. Мы стоим на краю, где кончается свет, Он держит бездну, она держит память. Он не верит в чудо, она не верит в тьму, Но оба знают: пока мы здесь — мы не одни. Пусть этот миг будет нашим домом, Даже если дом — это просто край обрыва. Даже если завтра нас здесь не станет, Сегодня мы держимся. Вместе. Я пришёл, чтобы залатать эту дыру, Встать неподвижно, стать частью камня и льда. Я не смотрел по сторонам — мне не нужно было видеть, Только трещину, только надрыв, только границу. Но вдруг воздух рядом стал другим — тёплым, живым, Как если бы в ледяной пещере вдруг расцвёл цветок. Я поднял глаза — и увидел её. Она стояла у самого края и смотрела не с ужасом, А так, будто в этой бездне был смысл. И впервые за сотни лет моя вина не была единственной правдой, Которую я знал. Я увидела его — и поняла: он не спасает мир, Он расплачивается за то, что не смог спасти тех, кто был раньше. Он стоял, как высеченный из скалы, Но в его глазах была такая пустота, Что мне захотелось просто подойти и сказать: « Ты не один. Даже если ты думаешь, что заслужил быть один». Я не стала тянуть его назад — он бы не пошёл. Я просто встала рядом, на расстоянии вытянутой руки. Не чтобы удержать, а чтобы он знал: Есть кто-то, кто видит не только его вину, А его самого. Того, кто всё ещё дышит. Он: « Уходи. Здесь слишком опасно. Я не смогу защитить тебя.» Она: « А если я уйду, ты останешься один на один с этой тишиной. А она тяжелее любой бездны.» Он: « Я боюсь... что если я позволю себе это тепло, То не смогу больше держать этот холод.» Она: « Тогда держи его одной рукой. А вторую дай мне. Я не заберу её. Я просто подержу, пока ты держишь мир. Чтобы ты знал: ты не один.» Мы стоим на краю, где кончается свет, Он держит бездну, она держит память. Но теперь она смотрит не сквозь него в прошлое, А прямо на него — на живого, настоящего, сломленного, но такого сильного. А он смотрит не сквозь неё в свою вину, А на этот хрупкий свет, который не боится его тьмы. И в этом взгляде больше силы, чем во всех заклинаниях мира. Пусть этот миг будет нашим домом, Даже если дом — это просто край обрыва. Даже если завтра нас здесь не станет, Сегодня мы держимся. Вместе. Я не знаю, сколько ещё смогу держать этот край, Мои силы тают, как лёд под весенним солнцем. Но я знаю одно: если я упаду, То я упаду не в пустоту. Я упаду туда, где она будет ждать. Не чтобы сказать « я же говорила», не чтобы судить, А чтобы просто сказать: « Я здесь. Я помню. Ты не один.» Я не прошу у судьбы второго шанса, Я просто прошу: пусть этот свет, который она несёт, Никогда не погаснет в моей вечной мерзлоте. Он держит край. Она держит его руку. Не чтобы всё исправить — это невозможно. А чтобы он знал: Даже в самой глубокой тьме Есть кто-то, кто видит его свет. Даже если этот свет — только отблеск на лезвии клинка. Только в её глазах. Он есть. И этого достаточно.